История пятая. Damplin House
Если столовые были частью суровых будней, а рестораны – атрибутом «красивой жизни», то посещение многочисленных кафе, пельменных, пышечных и чебуречных входило в обязательную программу воскресного (и не только) отдыха горожан. Подобного рода заведениям будут посвящены ближайшие несколько серий нашей рубрики.
Одно из знаковых явлений свердловского общепита – пельменная. «Как вы переведете это слово иностранцу? Damplin House? Не смешите меня. Пельменная — абсолютная модель мира — со своей эстетикой, запахами, хамством, нечаянной добротой, сложной структурой взаимоотношений человеческого и божественного. Пельменная в России – больше чем пельменная», - пишет бессменный фронтмен группы «Машина времени» Андрей Макаревич.
Из своего детства помню семейную традицию: по выходным ездили в пельменную на ул. Фрунзе, наискосок от пожарной каланчи, или на ул. Челюскинцев, в многоэтажке у моста. Предпочитали Фрунзе – там было чисто, спокойно, вкусно, на столах уксус, горчица, перец. На Челюскинцев обычно было много пьяных, вечный шум. Занять столик бывало сложно. У нас дома делали очень вкусные пельмени, но и там они тоже были весьма приличные.
Отдельный разговор – пельменная на ул. Пушкина. Чтобы поесть там, надо было, как правило, отстоять огромную очередь. Пельменная находилась в подвальном помещении, из-за огромных котлов, где варились пельмени, было душно и влажно, но зато обалденно вкусно! Это место многим знакомо.
Т.В. Слободяник
Пельмени не хуже лепили и в рабоче-крестьянской забегаловке на Горького, с алюминиевыми вилками, гранеными стаканами и свисающими с потолка липучками от мух. Мы с приятелем захаживали туда изучать неинтеллигентную жизнь и просто перехватить по-быстрому. Ее закрыли совсем недавно, была совсем уж «не пришей» по соседству с банком и рестораном «Порт Стенли». А вкус остался.
radiot, Livejournal
Наверняка не буду оригинален, если скажу, что у меня сложились исключительно нежные и теплые воспоминания о легендарных свердловских пельменных, на Пушкина и на Горького. Причем если в первую я заходил не очень часто – она лежала как-то в стороне от обычных маршрутов перемещения, то вторая стала полноформатным листом в моей биографии.
Там можно было выпить сто грамм под двойную со сметаной и, в зависимости от настроя, повторить сто грамм еще раз и поговорить. А можно было после трапезы выйти на улицу и сыто пройтись, что было одинаково хорошо в любое время года. Там не было агрессивного маркетинга в стиле «а сейчас – ещё и с беконом», в глаза не била яркая униформа, а в уши – крики «свободная касса!». Там было хорошо и отдохновенно – вне зависимости, заскочили ли вы туда на бегу или никуда не торопитесь.
Яков Можаев, е1
